Соловей покорно упал, глаза его затянулись пленками. Богатырь, недолго думая, приторочил его к седлу вверх ногами, выпытал у него дорогу и поехал дальше.

...Срок, назначенный Самославом, давно уже прошел, и владыка нервно бродил по терему, сжимая в руках томик Пушкина. Челядь, пугаясь, слушала голос князя, бессвязно бормотавший:

- Царевна! Свет Божий! Во лбу звезда! На кол!..

Иногда князь останавливался, тоскливо икал и требовал квасу, водки или царевну. Если первое и второе удовлетворялось незамедлительно, то взамен третьего ему подсовывали то кулачные бои, то масленицу, то снова водку. Князь, на некоторое время забываясь, впоследствии начинал буйствовать с новыми силами. Особенно доставалось друзьям Хряка - Волобуеву и Андрону, которых теперь по очереди пороли на конюшне. Никита, сперва хвалившийся крепкой шкурой, через неделю приуныл и в перерыве между очередными порками женился. Жена попалась настырная и уже через месяц выхлопотала у князя прощение для мужа (а заодно и для Андрона) и родила Никите сына, Никитича, которого в честь доброты князя решено было назвать Добрыней.

Добрыня, мало того, что рос не по дням, а по часам, но оказался необычайно прожорлив и силен. Вскоре он пустил отца по миру, предварительно поколотив его. Никита поменял фамилию и сбежал в храм к отцу Андрону, который устроил его на полставки схимником. В свободное от работы время Никита надевал дополнительные вериги, становился при входе и взимал милостыню с прихожан. Связываться с Никитой никто не хотел, поэтому подаяние поступало регулярно.

У отца Андрона родился очередной первенец. Андрон, наученный горьким опытом Никиты, расстригся и бежал. Попович остался сиротой.

! Солнце склонялось к западу. Хряку на пути все чаще стали попадаться обглоданные человеческие скелеты. Сначала Домкратий пытался не обращать на это внимания, но когда дорогу перегородил завал из любовно высосанных мозговых костей, он понял, что пора поворачивать назад. Он повернулся и нос к носу столкнулся с громадным змеем. Аспид уже три версты на цыпочках шел за богатырем, стараясь не шуметь. Он опасался нападать: его смущала волшебная кобыла.