С молодецким криком Хряк упал прямо под ноги игумену. Продолжая молодецки кричать, Хряк поднялся и выдернул из ворот застрявшего там змея. Лошадь облегченно вздохнула. Игумен протянул Хряку хлеб-соль, которые Горыныч из-за плеча богатыря тут же слопал, отхватив при этом монаху руки по локти. Игумен перекрестил локти и тихо отошел в небытие.

Хряк бросил змея посреди двора и направился в трапезную, прихватив с собой царевну и коня. Наевшись и напившись (впрочем, большую часть съел и выпил Ванюша, выбравшийся из торбы на запах съестного, чему Хряк немало изумился, так как считал, что нечистая сила должна чураться святых мест), Хряк вызвал к себе заместителя игумена, которым оказался, к обоюдному восторгу, отец Андрон.

После взаимных объятий и дружеских тумаков Хряк спросил:

- Ты чего здесь делаешь, в глухомани такой?

- Грехи замаливаю.

- Какие ж у тебя грехи, святая душа?!

- Всякие! Один Бог без грехов. Я тут новый сан принял. Юродствую помаленьку!

- Ну, это дела ваши, духовные, - сказал Хряк. - А пока будешь игуменом.

- Как так игуменом?!

- Сказал, будешь - значит, будешь. Я у князя-батюшки правая рука, так что будь спокоен.

Новоиспеченный игумен обрадовался и вместо торжественного погребения покойного устроил мерзкую пьянку на свой обычный манер, которую шумно поддержали Хряк и Ванюша и к которой постепенно присоединились, поборов природную скромность, царевна и змей Горыныч. Напоили даже Соловья-разбойника.

Утром Хряк заявил Андрону о своем желании прославиться.

- Да куды тебе? - удивился Андрон. - И так уж славен! Змей вон! Рептилия! Страшный какой. Ишь как пьет-то, в три горла! Да и нехристь этот, Соловей!