- Что?!. Где?!. Половцы?

- Да зуба нет, - расстроенно сказал Добрыня.

- Че, золотой был? - заинтересованно спросил совсем уже проснувшийся Алеша. - Где потерял-то?

- Ща как смажу! - озлился Никитич. - Своих не соберешь! - и привычно плюнул в кулак. Алеша торопливо нащупывал в кармане подарок Перепетуя массивную булатную подкову, не раз выручавшую его в лихую минуту.

- Будя вам, раскудахтались, - недовольно проворчал очнувшийся Муромец и, оторвав крестьянский зад от муравы, пошел опростаться в кусты. Присев на корточки, он погрузился в думы.

В это время Добрыня, подбитый Поповичем, орудовал в погребе старухи Ярославны, которая, кстати сказать, приходилась родной бабкой Василисе Премудрой. Алеша стоял на стреме.

- Ах вы ироды! - раздался пронзительный визг. - Мало вам, что всех девок в округе перебрюхатили, так еще и сюда забрались?! Глаза б мои не глядели! У-у-у! Бесстыжие морды! А ну, вылазь оттудова!!!

Добрыня с грохотом выбирался из погреба. В кустах Муромец торопливо натягивал портки. Подбоченясь, Ярославна принялась костерить почем зря Добрыню с Алешей:

- В других деревнях богатыри как богатыри, а вы! Вы! Жулики вы первостатейные, прости господи!..

Издалека с достоинством подходил Илья.

- В чем дело, мамаша? Че орем-то? - хмуро спросил он.

- А-а, еще один явился, - ядовито пропела Ярославна, поворачиваясь к Муромцу. - Отрастил ряшку - смотреть противно, чисто боров! Пользы ни на грош, одно название только - богатырь!

- Ну, бабка, ты того! Не шибко разоряйся, - проворчал Муромец. Вмешался Попович:

- Между прочим, давеча на Спаса половецкого лазутчика кто обратал?!

- Лазутчика! - всплеснула руками бабка. - Лазутчика?! Да как у тебя язык поворачивается такое брехать? Ванька то был из соседнего села. Вот погоди, явятся тамошние мужики, они вам ребра намнут, намнут-то, дармоедам проклятым! Ишь - лазутчика!.. Половцы-то - вон они, за лесом кибитки понаставили. Ужотко два хуторы спалили, пока вы тут очи заливали.