За ночь на кустике земляники налились ярким соком три ягодки. Лена с удовольствием съела их и сказала «спасибо!» От нечего делать она принялась наблюдать, чем занимаются ее соседи.
Деловито тащили к своему дому то хвоинку, то сухой стебелек озабоченные муравьи. Вылез откуда-то черный жучишко и стал проделывать гимнастические упражнения. Он складывал и распускал жесткие, отливающие радугой надкрылья.
Возле самых глаз блестящей бусинкой раскачивается на тонкой ниточке паучок. Лена следит за каждым его движением. Так ей легче. Потому что лучше думать о паучке, чем о свалившихся на ее голову напастях.
Смотрит Лена на паучка-акробата, загадывает:
— Кверху — счастье, книзу — горе. Кверху — счастье, книзу — горе…
Что ты предскажешь девочке, маленький колдунишко? Пожалуйста, поднимись вверх! Что тебе стоит?
Покачался, покачался паучок, словно в раздумье, и, мелко перебирая лапками, стал подтягиваться на паутинке.
— Радость! Радость! — поверила Лена паучку.
А что? Пауки, они заранее знают: Добрая или Дурная Весть спешит к человеку.
И правда, хрустнул сучок, дрогнула ветка. Кто-то идет к Лене. Вдруг Ванечка? Вот радость-то! А если сама Кикимора? Пусть! Лена готова и к этой встрече. И то, что она вся связанная, еще ничего не значит.
— Так вот она где, дорогуша! Далековато забежала. Слава богу, нашлась хоть, — вытирая раскрасневшееся лицо концом головного платка, вылезла из-под еловой лапы та самая тетушка, что вчера утром показывала фокусы на лестничной площадке.
Что ж ты, паучок, обманул девочку? Мы-то хорошо знаем, что от Тетушки Дурные Вести ничего доброго ждать не приходится.
Тетушка уселась на поваленное дерево, вытянула ноги в пыльных сапогах:
— Хорошо-то как, благостно! До чего приятно после дальней дороги отдохнуть в холодке. Да-а, годы… Годы, дорогуша, берут свое. Раньше-то я бойка была, легка на ногу. Верст сотню отмахаешь — и хоть бы что. Зато люди, бывало, удивляются: и как это мол, она ухитряется в одно и то же время находиться в разных местах? А я, что ж, говорю, — на то я и Весть, чтобы повсюду успевать.