— Меня боишься? — обворожительно улыбается Злючка-Гадючка. — Не бойся. Я тебя не обижу. Мне пока не велено.

И чего она воображает, эта зеленая! Такая же девчонка, как и Ленка, только еще вреднее. А тоже волшебницу из себя строит. Дать бы ей хорошенько, чтоб знала…

Злючка ухватилась руками за толстый сук, покачивается.

— Ванечка, — воркует сладким голоском. — Открой ротик. Скажи «а»!

Как же, будет он ее слушаться!

— «Бе-е!» — высунул язык Ванечка.

— Гениально! — смеется Злючка-Гадючка. — А ну иди сюда!

Сделал Ванечка один шаг, глянул себе под ноги и отшатнулся. Прямо под ним, замаскированное листьями и травами, холодно блестит огромное черное зеркало. Злючка тронула его босой ногой. Гладкая, словно отполированная, поверхность прогнула и пошла ленивыми кругами.

— Черное… — сказала Злючка-Гадючка. — Черное Болото!

— Белое! — решительно отрезал Ванечка.

Эго походило на игру и начинало ему нравиться.

— Ах, белое? — поджала губы Злючка-Гадючка. — Значит, белое? А Леночка? — она наклонилась к самому Ванечкиному лицу. — Леночка — хорошая девочка? Да? Отличная девочка? Не так ли?

— Ленка?

— Ну… ну! Говори! Говори скорее! — глаза у Злючки-Гадючки расширились — гипнотизируют.

Чего, кажется, стоит ему сказать, что Ленка вредная, противная, задавака? Бывало, сколько раз кричал ей в лицо эти обидные слова? Но одно дело крикнуть сгоряча, а другое — когда вот так насильно заставляют. Молчит Ванечка. Брови нахмурил, на лбу упрямая складочка.

— Будешь говорить, или нет? Будеш-шь? — шипит Злючка-Гадючка.

Молчит Ванечка, хоть и нет рядом Братцев-Упрямцев. Ну да у Ванечки и своего упрямства хватает.

— Говори! — трясет его за плечи Злючка-Гадючка. — Говори: «Ненавижу… ненавижу! Скверная Ленка! Противная Ленка! Ужасная Ленка!»

— А вот и нет! А вот и нет! — обрадовался Ванечка. — Не скверная! Не противная! Не ужасная! Нет! Нет! И нет!