— Что, Ванечка, обременительно быть хорошим мальчиком? — усмехается Злючка-Гадючка. — А непослушному и злому куда легче живется.

— Стыдно, — шепчет Ванечка. — Потом стыдно бывает.

— Ха! — беспечно машет рукой девчонка. — Это только с непривычки. А как привыкнешь — одно удовольствие! Хорошо живется злым, Ванечка. Можешь мне поверить. Никого тебе не жалко. Ни о ком у тебя душа не болит. А чего тут хорошего, когда болит душа? Это еще хуже, чем зуб или живот. Хочешь знать правду? — Злючка-Гадючка наклонилась к Ванечкиному уху. — Если б у тебя сейчас не болела душа за Ленку, ты бы уже избавился от этого украшения, — и она щелкнула тонким и гибким, как прутик, пальцем по его уху.

Вот ведь люди! Дались им эти злосчастные уши! Только забудешься — обязательно напомнят.

Так Ванечке стало жалко себя — хоть плачь! Мама уехала — соскучилась. Как будто он не соскучился! И Ленка, и Серафим — все его бросили. Никому до него дела нет. А он тут должен мучиться, голову себе ломать, как ему жить дальше.

А что если назло всем взять и выучиться на злодея? Тогда все ребята на улице будут перед ним на цыпочках ходить. А он станет ими командовать и делать все, что ему захочется И слушаться никого не надо. Вот жизнь — так жизнь!

А как же мама? И папа?.. Папа всегда говорил, что муж чина должен быть сильным и добрым. Непременно добрым. Иначе грош цена его силе. А Ленка? Что с нею будет?

Нет, нельзя, никак нельзя ему становиться злодеем. Но эти ужасные уши? Как он покажется с ними у себя во дворе? Все мальчишки будут на него пальцем показывать и смеяться. Особенно Витька Збых. Мама будет плакать и потихоньку пить лекарство. А Ленка высокомерно выгнет свою» бровь и скажет: «Так я и знала…»

Нет, нельзя ему возвращаться домой в гаком нечеловеческом виде!

Вот задачка! Перелистай все на свете учебники — не найдешь такой трудной.