С Ванечкой, как ты помнишь, мы расстались в тот критический момент, когда он решал, кем же ему все-таки стать в жизни. За девять прожитых лет мальчишке впервые пришлось основательно призадуматься. Но сколько он ни ломал голову, ничего подходящего не придумывалось. Выходило — или становись злодейской личностью, или оставайся с ушами.

— Ты что? Заснул? — толкает его под бок Злючка-Гадючка. — Слышишь, у нас опять концерт самодеятельности.

От Кикимор иного домишка доносится разноголосый шум и гам. Ванечка прислушался. Точно! Его знакомые уродцы надрываются. А вот и сам домишко выглянул из бурьяна. На крыльце сбились в кучку, жмутся к двери Братцы-Упрямцы и Сестрицы-Капризицы. Упрямцы басовито гудят на одной ноте. Капризицы взвизгивают, как поросята, когда тех дергают за хвост.

Ванечка даже позавидовал, как это ловко у них выходит. Он бы не смог. Удивительно одно, почему старуха терпит такой тарарам? Выскочила б да поддала им жару.

А Кикимора Никодимовна ничего не видит и не слышит, кроме происходящего на экране. Тот, кто является истинным болельщиком, поймет и не осудит старушку: шли последние минуты матча…

Завидев Ванечку и Злючку-Гадючку, вся веселая семейка кинулась к ним. Тянут Злючку за подол, сами пальцем то в Ванечку тычут, то на крышу показывают. На крыше, возле телевизионной антенны, в небрежной гордой позе возлежит тигроподобное существо. Сахарной белизной отливает щегольская манишка, изумрудно светятся круглые глаза. Взирает свысока на суматоху Его Кошачье Благородие.