Кричит Кикимора, кулаками машет, заставляет Упрямцев и Капризиц тащить на крышу Ванечку. Те вопят — ни в какую не соглашаются идти на верную гибель.

— Сейчас он у меня сам… не то что на крыш-шу — на небо залезет, — Злючка-Гадючка вытянула руки по швам, голову запрокинула, надвигается на мальчишку. Не девчонка — змеюка ужасная!

И откуда только прыть взялась у Ванечки? Скакнул на перильца. Оттуда по столбу на крышу. Вот уже к антенне подползает.

— Эй ты! Смотри поосторожнее! Ты мне крышу не провали! — кричит ему снизу Кикимора.

Карабкается Ванечка по крыше, твердит про себя:

— Беги, Серафимка, беги… Прячься от меня! Скройся ты с глаз!.. — и зажмурился, чтобы ничего не видеть. Потому что не ловить Серафима, ослушаться Кикимориного приказа никак не может. Нет у него на то мужества. И ловить тоже страсть как не хочется.

А снизу кричат:

— Лови его! Хватай его! Бей!.. Бей!

Открыл один глаз Ванечка — не видно кота. Второй открыл — нет Серафима! Обрадовался… А снизу опять:

— Он за трубу ушел! За трубой он… Там ищи!

Делать нечего — пополз Ванечка дальше. Все коленки занозил о рассохшиеся под солнцем тесины. Заглянул за трубу… Вот он, задавака несчастный! Сидит, лапки подобрал, будто у себя дома. Что ты будешь с ним делать? Опустились руки у Ванечки:

— Как же нам теперь быть, Серафимка.

А кот молчит, прямо в глаза уставился, не моргнет. Те, что внизу, опять за свое:

— Давай его! Давай!..

Вскочил Ванечка на ноги, кричит:

— Нету его! Нету! Ушел! — и кувырком с крыши. Доски под ним трещат, ходуном ходят…

— Ой! Горе мое! Провалит… провалит крышу, шалопай! — причитает Кикимора.

— Ушел кот! — Ванечка спрыгнул на крыльцо. — Дурак он, что ли, чтобы сидеть и ждать, пока его сцапают? Исчез. Сгинул.