Ну вот — опять его, Ванечкин, голос:

— Ленка-а! Вернись, Ленка!

— Чего остановилась? Спеш-ши!.. Спеш-ши… Он там, впереди, — толкает в спину желтоглазая.

Какой злой у нее голос! Чего она шипит, эта внучка Маша? А если она никакая не Маша? И никакая не внучка? И та старушка — самая настоящая Кикимора? Они спрятали от нее Ванечку…

— Стой, Лена! Ни шагу дальше!

Кто это сказал? Добрая Весть? Да, ее голос!

Замерла Лена, словно споткнулась о невидимую преграду. Глянула под ноги и отшатнулась. Снизу сквозь переплетенье стеблей и листьев глянула на нее бездонная чернота.

Так вот они кто, ее гостеприимные хозяева! Ну и артисты! Особенно старушка. Ей бы в спектаклях добрых бабушек играть. Берегись теперь, желтоглазая!

Обернулась Лена. А желтоглазой нет. Нет никакой девчонки. Перед ней зеленая змея. Вытянула голову, шевелит жалом, покачивается на хвосте.

Значит, так? Значит, бой? Отлично! На это она согласна! Шпагу бы ей только! Шпагу! Настоящую — тонкую, острую, как солнечный луч. Где ж вы, друзья мушкетеры?

Едва подумала так, чувствует — сжимает ее рука рукоятку шпаги. Великолепной боевой шпаги!

Взмахнула Лена клинком — отпрянула змея.

— Ага! Не нравится?

А змея изготовилась — и стрелой вверх. Отскочила Лена, закрылась шпагой. Ударилась о клинок змея, сползла, шипя, вниз. И пропала. Исчезла бесследно. Ни змеи, ни девчонки.

Засмеялась Лена:

— Ура! Победа!

Перевела дух, вытерла пот со лба. И вдруг сзади:

— А-яу-у!

Быстро повернулась Ленка. А за спиной у нее Серафим. Шерсть дыбом, хвост трубой… И змея… Так вот она где, коварная! Свистнул, рассекая воздух, Ленкин клинок. Взлетела вверх зеленая лента и тяжело плюхнулась в воду. Смотрит Лена, как постепенно тонет в черной глубине мертвая гадюка.

— Ле-енка-а-а! Подожди! Не погибай!