Щелкнули автоматические замки, и все двери автоматически одновременно распахнулись. Заключенные вяло повылазили из камер и стали в стойку, которую только с большой натяжкой можно было назвать стойкой "Смирно".
- Рассчитайсь !!! - зычно прошептал надзиратель, давая пинка первому номеру. Им оказался Диггер.
- 1 ! - ответил он и на 720 градусов повернул правый бур.
- Второй ! - сказал второй в строю. Дело пошло веселее и дошло до диверсанта.
- 75 ! - сказали перед ним, и все уставились на резидента, ожидая, что же тот скажет.
- 818, - пробурчал он с нехорошей усмешкой. - Буква "Ка".
- Ты мне это прекращай ! Молчать, когда тебя спрашивают ! Я тебя научу безобразия нарушать ! - взвился надзиратель, собираясь дать дубинкой по белым зубам резидентного вируса. Заглянув к нему в глаза, надзиратель кое-что там прочитал и делать этого не стал.
- Ладно, уроды, все марш на работу ! А с тобой, - он указал на диверсанта, - мы поговорим после.
Громко лязгнув, открылись массивные ворота, выходящие на тюремный двор, и заключенные зашаркали по направлению к ним.
Свинцовое небо низко нависло над урановыми разработками. Отовсюду слышался звук клацающих киркомотыг - отколов кусочек урановой руды, его следовало отнести к специальному приемнику, который засчитывал тебе частичное выполнение дневной нормы. Заключенный, не давший план, оставался без еды, крова, и порции антирадиационной жвачки. После пары дней от нее воздержания, труп, излучающий радиацию во всех диапазонах, сжигали в выстроенном неподалеку крематории - там тоже требовался план.
Резиденту выдали мотыгу и приставили к компании из трех странных существ с большими ушами, бритыми головами, глупыми глазами и кепками на босу ногу.
"Гоблины", - подумал диверсант.
"Диверсант", - подумали гоблины.
Один из них, деловито подкидывая на руке камень внушительных размеров, зорко оглядывал окрестности. Второй с несчастным лицом долбил урановую руду. Третий с седой бородой до пояса пытался перепрограммировать приемник, чтобы таким образом выполнить дневную норму. Приемник дураком не был и перепрограммироваться упорно не желал.