"Вызволяли" подневольные нации…

И гаркнули с высокого престола миропомазанник божий:

— Отечество в опасности!!

И поднялось дворянство:

— Спаси, господи, люди твоя.

— И благослови достояние твое.

— И "победы даруй"…

И кадили, кадили, кадили…

Кадили на "просительных", кадили на "благодарственных"…

И гул гудел дворянский от "Алтая до Кавказа, от Амура до Днепра":

— До последней капли крови!

— Животы на алтарь отечества великого! Все животы!.. Покладем! Покладем! Покладем!

И стройными шеренгами пошли животы в фуражках с кокардами и алыми околышами на алтарь отечества, великого и неделимого отечества…

Пошли животы дворянские и дорогой приустали…

И сели животы дворянские отдыхать в земском союзе, в городском союзе, в военно-промышленном комитете, в Красном Кресте…

И сделались животы дворянские земгусарами. С погонами, в галифе и в сапогах со шпорами…

И защищали великое отечество.

Защищали, земгусарскими саблюками размахивались, земгусарскими шпорами позвякивали…

И громким гулом отечество наполнялось:

— И жен отдадим! И жен для отечества!

— И детей отдадим! И детей для отечества!

И жены ихние и дети ихние отмобилизовались. И жили себе в поездах, в госпиталях, в складах — патронессами…

Жили — воевали, от врага лютого защищались, земсоюзными пайками кормились…

И распевали тонко и распевали толсто:

— Спаси, господи, люди твоя…

— И благослови достояние твое…

— И "победы даруй"…

Аж до "победного конца"… . . . . . . . . . . . . . . . . .

Тысячи тысяч крестьянских, тысячи тысяч рабочих трупов.

А над ними пьяное:

— Спаси, господи, люди твоя.

— И благослови достояние твое…