В поезде настоящей тишины не бывает. Неумолчно выстукивают свою нехитрую песенку колеса, в такт им поскрипывают крепления вагона, храпят убаюканные ласковым покачиванием рессор пассажиры.

Проснувшийся осмотрелся, прислушался.

- Эк, рабочая сила храпит! Ухмыльнулся, сквозь зубы сплюнул

- Езжайте себе ишачить на здоровье. Мне с вами не по пути, ищите другого экскаваторщика!

Надел рубаху, пиджак, кепку, в левую руку сапоги взял, выглянул в коридор и сразу сжался: проводница не спала, стояла в коридоре около своего отделения. Про себя выругался:

"Черт меня дернул вчера напиться, приходится теперь на риск идти. Э, да что будет!.. На крайний случай, нож есть. Не впервой!.."

Только отвернулась проводница - проскользнул в отделение к девчатам и сразу нашел, что искал: спит на нижней полке девушка. Прикрыла глаза длинными ресницами, разметала из-под белой косынки светлые волосы... Но не до девичьей красоты сейчас вору. Слышал он, что девушку прозвали миллионершей, а чемодан у нее новый и самый нарядный. И уж конечно неспроста хозяйка за ним все время приглядывает, на ночь в головах ставит.

Запустил вор ладонь Зое под подушку, вытащил чемодан и плавно подушку опустил.

Спит Зоя крепким сном, не знает ничего, не ведает.

На столике Василий Теркин. Был бы Теркин живой, отбросил бы в сторону гармонь, схватил бы вора за шиворот и тряхнул бы по-фронтовому, так, что и дух вон, но застыл бывалый солдат в гипсовой неподвижности.

На столике лежат яйца. Рассовал вор их по карманам: кто знает, когда теперь удастся до буфета добраться?

Глянул снова в коридор и увидел, что проводница зачем-то в свое отделение зашла... Теперь не зевай!

Сапоги и чемодан - в одной руке, в другой - вагонный ключ. Проскользнул по-змеиному в тамбур, торопливо надел сапоги, открыл наружную дверь, сбросил чемодан и, не раздумывая, сам спрыгнул. Пробежал несколько шагов, упал, скатился под откос и притаился. Не нужно, чтобы с хвоста поезда видели на полотне человека.