Путевых обходчиков он знал наперечет и церемонился с ними того меньше. В сырую погоду они часто находили на полотне совсем свежие отпечатки медвежьих лап: Михайло проходил за несколько минут до них, а теперь отсиживался за ближайшей елью. Собаки обходчиков, чуя звериный дух, взъерошивались, скулили и жались к ногам хозяев.

На зиму Михайло уходил далеко в тайгу на потаенную квартиру, чтобы снова вернуться весной похудевшим, взлохмаченным и облезлым. Должно быть, поезда щедро снабжали его продовольствием, потому что через месяц он снова выглядел здоровяком. В выборе блюд Ми-хайло не был привередлив. Он пожирал все, что можно было пожрать: зачерствевшие и зазеленевшие булки, куриные и рыбьи кости, ослизлую колбасу, куски заплесневевших пирогов. Иногда чудаки люди выбрасывали из окон настоящие драгоценности - целую жареную курицу или сверток с котлетами только потому, что они стали малость припахивать, а, на взгляд Михайла, приобретала настоящий вкус. Но больше всего любил он тухлые яйца. Были случаи, когда из-за пахучего яйца он шел на риск быть сфотографированным.

Поездов Михайло не боялся. Он пропускал их, скрывшись за ближайшими деревьями, и оказывался на полотне, как только проходил последний вагон.

Конкурентов по промыслу у него было мало. Крупные хищники боялись запаха железа и нефти, а мелкие исчезали при одном приближении Михайла. На каждой будке были, правда, собаки, но и они не решались отходить далеко от дома. Кого ненавидел Михайло, так это ворон и, особенно, сорок. Они умели выхватывать лакомые куски прямо из-под носа. Мало того, перелетая с дерева на дерево впереди Михайла, они оповещали весь лес о его появлении.

Ходил Михайло по полотну в зависимости от аппетита в любое время суток, но предпочитал ночь и утренние сумерки, когда на полотне лежало много не тронутых птицами отбросов с вечерних и ночных поездов.