- Мне нужна точка с геологией.

- Есть и такие.

- Дайте мне такую, какая поинтереснее.

- Больно скорая... Работать умеешь?

- Нет.

- Зачем же тебе ехать? Может быть, все-таки специальность имеешь?

- Я - интеллигентка.

- Что?!

- Я говорю вам, я ин-ти-ли...

- Вот именно, "ти-ли-ли"! Сколько университетов и академий окончила?

- Восемь классов.

- Сколько тебе лет?

- Девятнадцатый.

- Ну так вот тебе совет: возвращайся в колхоз, поработай как следует годика два-три, тогда потолкуем.

- Я не из колхоза, а со станции Бирюлькино.

- И на станции работа есть.

- Бочки и кадки ворочать?

- Какие кадки?

- Обыкновенные, дубовые. Я и так два года на засолочном пункте работала: бочки и кадки мыла и парила, огурцы и помидоры солила, капусту рубила и квасила... Это-то я умею! Я, товарищ уполномоченный, если нужно, черта изрублю и заквашу. Ужас сколько тонн овощей через мои руки прошло!

- Чего же ты "тилили" разводила и на себя клепала, что работать не умеешь? - умиротворенно проворчал Иван Ильич.

- Так разве это работа? Этак я много чего умею: и обед состряпать, и постирать, и погладить, и полы помыть... Я и обручи на кадки набивать умею. Насмотрелась, как наши бондари работают, и научилась.

- Вот с этого бы и разговор начинала... Только имей в виду, в Сибири не такие, как здесь, тонны ворочать придется. Там тонны тяжелые.

- Вы, товарищ уполномоченный, меня не пугайте, я не пугливая!

В подтверждение своих слов девушка, взметнув длинные ресницы, в упор посмотрела на Ивана Ильича, и он смог разглядеть се глаза, в которых светились решимость и настойчивость.

Решимость и настойчивость разглядел, а хитрых бесенят, сидевших в глазах посетительницы, и не заметил!

- Что ж? Коли так - весной, в средине мая поедешь...

Хитрые бесенята в карих девичьих глазах так и запрыгали, заплясали от радости.