Ну, значит, переехали ярок, взяли вправо, да вдоль над ярком, вдоль над ярком, никуда не сворачивая, прямехонько в Вербовый хутор.

— Тррр! Здравствуйте, бабуся!

— Здрасте!

— Где тут, скажите, пожалуйства, кривой Степан живет?

— Кривой Степан?

— Эге! Охотник!

— Так он же теперь не охотник: он без правов! А живет он… Первая… Вторая… Третья… Четвертая… Пятая… Шестая… Седьмая… За четвертой повернете в уличку. По той уличке в самый двор так и въедете.

— Спасибо, бабуся!

— Только сегодня воскресенье, должно быть, его дома нет, на охоту пошел.

— Ничего, там видно будет!

За четвертой хатой никакой улички нет. Остановились.

Бабуся кричит:

— Да куда же вы? Уже проехали!

— Так то же, бабуся, третья хата, а не четвертая!

— Гляди, а я думала — четвертая. Недоглядаю уже я. Не только улицы, но и нитки в иголку уже не вдену.

Завернули в уличку и прямехонько во двор.

— Здравствуйте, Степан! Как вас?

— Иванович…

— Степан Иванович? Это вы охотник?

— Охотник-то я, конечно, охотник, да только не успел правов получить. Без правов. Не охочусь теперь…

— Волки, говорят, одолевают тут вас?

— Нет, такого что-то не слыхать! Тихо с волками, слава богу, тихо пока что… Зайчишки, те, конешно, попадаются. И частенько… Лисичку иногда трахнешь… Бывает…

— А трех овец кто зарезал?

— Трех? Не слыхал! Позавчера Секлета, единоличница, заколола, да не овцу, а кабанчика…

— А телочке кто зад отъел?

— Что вы, товарищи?! Это брехня, верьте совести, брехня. Десятый год я старшим коровником. Если кто даже ударит, строго взыскивают, а не то чтобы целые зады отъедать… Кто это уже под меня подкапывается?!

— Да нет, мы, Степан Иванович, про волков!