Минут через десять в кабинет вошел Штирлиц. Они с Мюллером успели сходить не только в свое любимое местечко, но и в пяток других и теперь Штирлица слегка качало. Штирлиц огляделся: Бормана нигде не было.
- Вот гад! - сказал Штирлиц громко. - Смотался...
Он собрался уже уходить, но заметил в самом темном углу кабинета сейф.
- Ага! - произнес Штирлиц, - Вот тебе за это!
Он подошел к сейфу, довольно быстро вскрыл его перочинным ножом и вытащил записку Бормана. Борман дрыгался от смеха в соседней комнате: он видел все через потайную щелку.
"ШТИРЛИЦ - ДУРАК", - прочел Штирлиц и улыбнулся. Борман не мог понять, почему Штирлиц улыбается, он не знал, что советское командование сообщает так своему разведчику об очередном повышении по службе.
Штирлиц сунул записку в карман, поближе к сердцу и выбежал из кабинета. Письма Евы Браун он не заметил.
От досады Борман рвал на себе волосы.
ГЛАВА 4 ПРИВЕТ ОТ ПОЛИТПРОСА
Во время последней бомбежки в бункере фюрера прорвало канализацию. По этой причине, а также по предложению Мюллера совещание верховного командования рейха было перенесено в кабачок "На Шпрее". Геббельс, министр пропоганды, долго возмущался этим: ему был дорог чистый и непорочный моральный облик великого фюрера.
- Побеспокойся лучше о его физическом облике, - возразил Мюллер, - раздобудь нормальную выпивку.
- О своем-бы облике подумал, - добавил Борман, - и моральном, и, хи-хи, физическом.
Великий фюрер частенько маялся животом, почему во время последнего совещания с ним и случилось дело не совсем приличное. Геббельса тогда за недоброкачественное пиво лишили квартальной премии, но план очередной операции тем не менее погиб безвозвратно и русским удалось изменить положение на фронтах в свою пользу. Смех же Бормана объяснялся слепой любовью Геббельса к разного рода девочкам, особенно молоденьким киноактриссам, за что его и прозвали блудливым бычком. Последняя привязанность министра пропаганды обернулась для него длительным прибыванием в весьма обоснованном страхе и сейчас Геббельс только-только начал приходить в себя.