И, когда через час, подъехав к райкому, Петр Никитич увидел у крыльца вавилинскую «Победу», а самому ему пришлось привязывать мерина под ветлой у – коновязи, он уже утвердился в своем решении.

«Люди ездят как люди, используя на сто процентов современную технику, а ты словно бы и не хозяин, а рядовой конюх».

…Через три дня на правлении первым, как того и ожидал Петр Никитич, выступил Федотов. Он постучал своей инвалидной клюшкой о пол и заявил:

– Этот вопрос нужно обсудить на собрании колхозников, а не втихую, на правлении.

– А правление не те же ли колхозники? – миролюбиво спросил Петр Никитич, поднялся с места и произнес торжественно: – Товарищи! Мы с вами каждый день читаем газеты и слушаем радио. И что же мы читаем и слышим? Что колхоз такой-то обзавелся легковой машиной!.. Что это означает? Это означает, что колхоз такой-то идет в ногу и в гору, что колхоз зажиточный и имеет полную возможность. И каждое сердце патриота при этом радуется и гордится!

Федотов опять постучал клюшкой и сказал:

– Хорошо гордиться, когда есть чем. А нам покамест особенно нечем.

– Это в каком же смысле? – настороженно спросил Петр Никитич.

– В том смысле, – сказал Федотов, – что у нас коровники как следует не утеплены, в избе-читальне зимой пять градусов морозу, дорогу зерном усыпали, галок кормили. И я так думаю: если председатель будет взад-вперед кататься на «Победе», от этого ни людям, ни скоту теплее не станет.

Короче говоря, в председателев огород камешек заброшен. И главное, и Яков Назарыч, и Григорий Смирнов, и Сысоев, а с ними и другие тоже начали как будто склоняться на сторону Федотова.

– Эх! – громко вздохнул Петр Никитич. – Слушаю я и думаю: до чего ж мы еще отсталые! Что такое машина? Неужели это только транспорт в узком смысле понимания? Я рассматриваю машину не как транспорт, а как товар лицом. Вот, например, у Вавилина.