– Мы зимой в гараже будем агротехнику изучать, в «Победе» на мягком сиденье, – сказала бригадирша Клава. – А то в избе-читальне только волков морозить и сидеть не на чем. Или в «Богатырь» за двадцать километров слетаем. У них не изба-читальня, а Дом культуры, как в районе.

– Все будет, и Дом культуры будет, к тому идем, – добродушно произнес Каруселин и, чтоб замять неприятный разговор, крикнул: – А ну, ребятня, залазь в машину, сейчас прокатим, обновим!

…Сбылось заветное желание Петра Никитича Каруселина. Вот он, усевшись на ковровые подушки, мчит за реку, на дальнее картофельное поле. Говорит шоферу Феде:

– Я так понимаю, Федя, что руководитель должен быть оперативным. Возможно это осуществить пешком или на беговушках? Невозможно. Везде хозяйский глаз нужен, а пока я трюх-трюх, где-нибудь упущение.

– Ясно, – кивнул головой Федя и внезапно резко затормозил. – Эх, мостик, окаянная сила, весь исковерканный! Как бы нам не провалиться, Петр Никитич? Починить бы мостик-то…

– И мостик починим, не все сразу. А ты в объезд, через вавилинский мост.

– Вавилинский мост, конечно, не нашему чета, – говорит Федя, – да ведь крюку шесть километров.

– Авось, не пешком, на машине! Что значит – шесть километров!

И особенно приятно было Петру Никитичу, когда он через несколько дней катил в район. Из лесу, как в прошлый раз, вывернулась коричневая машина колхоза «Богатырь». Каруселин даже привстал на сиденье, как верховой на стременах.

– А ну, Федя, жми, давай!

И серая «Победа» рванула вперед. В район Петр Никитич примчался первым. С ухмылкой поглядел он в сторону коновязи, где стояла чья-то забрызганная грязью тележка, и бойко взбежал по ступенькам здания райкома.

«Видали меня из окна или не видали?» – прикидывал он мысленно, идя по коридору. Ему вспомнилось: это было как раз при нем, когда Вавилин впервые приехал в райком на новой машине. Второй секретарь поднялся ему навстречу и поздравил с приобретением. Вот и его сейчас, наверно, поздравит второй секретарь. И что бы такое ему ответить? «Помаленьку богатеем, Пал Семеныч…» Или так. Он спросит: «Как жизнь?» А я ему бодренько: «Лучше всех, Пал Семеныч!..» Ну, да там видно будет, Каруселин за словом в карман не полезет.