Двое «партизан» должны были играть еще и эсэсовцев, приводящих главного героя на казнь. Мы бросили на пальцах, и «честь» выйти на сцену в образах немецких солдат выпала мне и нынешнему директору театра «Христофор» Юрию Лесному. Приняв «на посошок» за победу германского оружия, мы с Юрием переоделись из ватников в серо-зеленые шинели, взяли деревянные автоматы и двинулись в сторону сцены. Но идти, как выяснилось, нам было очень трудно, практически невозможно, поэтому главный герой, а играл его артист Александр Мороз, подхватил нас под руки и повел на сцену. Так мы и вышли: партизан-разведчик и висящие на нем, чтобы не упасть, два эсэсовца. При этом мы корчили зверские рожи, изо всех сил стараясь показать, какие мы страшные фашисты. Не знаю, как у нас это получалось, но одна старушка, показывая на Лесного пальцем, заверещала:

— Ой, смотрите, ну точно наш Трофимыч у магазина!

На что Лесной, чтобы раз и навсегда отмежеваться от Трофимыча, на чистейшем немецком языке доложил главному гестаповцу:

— Битте… дритте! — имея в виду, что пленный, мол, доставлен. А затем, отвечая на удивленный взгляд Степана Степановича Берилло, народного артиста республики, игравшего штурмбанфюрера Шнитке, добавил:

— В смысле… Гитлер капут!

Но самое страшное нас ожидало дальше. Дело в том, что перед тем, как застрелить героя-партизана, злой Шнитке должен был попытаться склонить его к сотрудничеству с гестапо. А у нас-то уже не было сил стоять. Да и Морозу не легче, ведь «эсэсовцы» повисли на нем, как на поручнях троллейбуса… Наконец Степан Степанович достал из кобуры свой деревянный «Вальтер», мы с надеждой затаили дыхание, а помреж за кулисой поднял доску, чтобы лупанутъ ею по столу, изображая выстрел. В этот момент Сашка Мороз плюнул (по роли, конечно) прямо в рожу «гестаповцу» и попал в сидевшую в первом ряду старушку.