Тут Фухе предложил к рассмотрению третий пункт, а именно: назначить начальником поголовной полиции себя.

- А я? - еле слышно донеслось из кастрюли. - А я как же?

- А ты, - Фухе стал загибать пальцы, вконец потеряв почтение, - а ты все равно сдохнешь в своей кастрюле. Это раз. И у меня интуиция - это два.

- Я тебе покажу "сдохнешь"! - возмущенно закричал Дюмон. - Я тебе покажу интуицию!

Но он не успел ничего показать и снова чихнул. Во все стороны полетели куски макаронных изделий. А шеф снова от грохота потерял над собой контроль и упал со стула.

- Ну вот, видите, - Фухе ткнул пальцем в сторону шефа, - я же говорил, что он не жилец.

- Что? Что сказал этот паразит? - завопил их-под стула Дюмон.

Все бросились поднимать из-под стула любимого начальника, а подхалим Лардок даже промакнул кастрюлю носовым платком и вложил его в руку шефа. Платок полетел в окно, и тут выяснилось, что Дюмон окончательно оглох, и, чтобы держать его в курсе дел, к нему приставили стенографистку, которая карандашиком выстукивала морзянку по котелку шефа.

Снова позвонили из аптеки и поинтересовались, почему это посетители перестали выскакивать из дверей и разбегаться во все стороны, а вместо этого ниоткуда не выбегают и выпрыгивают с верхних этажей здания. Пункса послали разбираться.

- Аптека? Дайте мне аптеку! - встрепенулся Дюмон, когда стенографистка отстучала донесение.

Через минуту прибыл Пункс, белый, как смерть. Вместо лестницы у него в волосах торчал кусок ржавого водопровода. Пункс сказал, что все в порядке и что Алекс проснулся, потому что кто-то из посетителей впотьмах наступил ему на голову. И теперь Габриэль шалит.

Подхалим Лардок побежал вкручивать лампочку, а Фухе предварительно, пользуясь близорукостью коллеги, подсунул ему вместо лампочки свое пресс-папье. Лардок хлопнул дверью, а Дюмон, было задремавший, от испуга снова свалился на пол.

Наступила осень.

3. ВОЗДУШНЫЕ ШАРЫ И ДИРИЖАБЛИ

Когда наступила осень, случился четверг.