Птицы в этот день почти не пели. Точнее, пели только кукушки, да и те все больше в настенных часах.

За Дюмоном закрепилось прозвище Чугунная Башка. Пунксу вскладчину приобрели бластер, так как подходящей зажигалки не нашлось. Фухе впал в немилость к начальству и занимался мелкими пакостями. Пулону подарили небо. Не совсем, конечно, небо, но крылья. А еще конкретнее, складной дельтаплан.

После той бомбы, когда Пулона собрали в одно целое, носки его ног смотрели в противоположные стороны, и ходить ему было обременительно. Крылья пригодились.

Мадлен купили новый передник взамен обуглившегося. Да еще пылесос новой конструкции.

Лардок прославился на все управление. Он вкрутил-таки злополучное пресс-папье в патрон над главным входом в здание. И тем самым изобрел новое грозное оружие - электропресс-папье.

Габриэля Алекса коллективно изловили, отмыли до белизны, постригли и устроили на работу, чтобы людей не пугал. Ходили слухи, что он бросил пить, но Фухе этому не верил.

Через неделю после той пятницы, когда шефу полиции надели на голову кастрюлю с макаронами, он съел все макароны внутри кастрюли и проголодался. Остро встал вопрос о снятии чугунка. Фухе предложил кормить начальника через клизму, но из этой затеи ничего не вышло, а Фухе после первой же попытки схлопотал выговор.

Во время пробного кормления начальства в окно неожиданно впорхнул Пулон, разбил стекло и до смерти перепугал Дюмона. Аппетит у шефа мигом пропал, а Пулона понизили в должности и взяли с него подписку о неразглашении увиденного.

Пункс, прикуривая от бластера, прожег в потолке дыру и уничтожил архивные документы в хранилище.

Комиссар Фухе только тихонько посмеивался и злорадно потирал руки. И лишь слава Лардока не давала ему покоя.

Вот и сегодня, в первый четверг осени, день начался, как обычно.

За окном показалась заспанная рожа Пункса. Она отвернулась, и Пункс полез по канату выше. С комиссаром Фухе он не разговаривал.