Наверно они пробежали километров десять. Иногда Игоревски переходил на шаг - тогда и Жаклин замедляла свой бег.

В боку кололо. Недостаток воздуха разрывал грудь.

- Вернись! - позвал Игоревски и рухнул вниз.

Запотевшее от бега стекло помешало ему вовремя заметить оползень и Игоревски упал, увлекая с собой сотни и сотни камней. Не извернись он и не схватись за крошащуюся землю, смерть неминуемо настигла бы его сорока метрами ниже. А так он почти что повис, распластавшись на крутом косогоре. Из под ног сыпалась земля. Камни, за которые он уцепился, были мелкие и острые и резали руки несмотря на рукавицы.

Очень осторожно Игоревски подтянул под себя одну ногу, вторую. Оперся на них, протягивая вперед дрожащую правую руку. В этот момент камень из-под левой вывернулся и Игоревски чуть не полетел вниз. С диким криком, он вонзил скрюченные ладони в склон, цепляясь за песок, глину, камни. Если бы не забрало респиратора, Игоревски, наверное, вцепился бы в склон зубами. Щебень потек из под него ручьем и Игоревски съехал на пол-метра, только чудом удержавшись от окончательного падения.

Шестьдесят секунд, целую минуту, он висел молясь Богу и считая удары сердца.

"Боже, - подумал он, - Помоги!"

Капелька пота пробежала по носу.

Сквозь рукавицы Игоревски ощущал как дрожат камешки за которые он держался.

Откуда-то пришла глупая мысль что, вися враскаряку, человек напоминает распластанную лягушку или цыпленка табака. Игоревски удивился, как может еще думать о таких пустяках.

Прежде чем вылезти, он сорвался еще дважды.

Несколько минут после этого Игоревски лежал не двигаясь и пыхтя, как какой паровоз. Сквозь шубу и термокостюм, он ощущал холод чужой людям земли. Капельки пота стекали по щекам и падали на забрало респиратора. В голове шумело, казалось, он слышит отдаленную музыку. А может, это выл голодный марсианский ветер.