3. В Геленджике я снял живописную хибарку прямо у воды. Волны Черного моря обрушивались на нас пеной шампанского. Мы жгли костры, жарили рыбу на шкаре и нежились в тени кипарисов. Почти каждый день дикая, животная страсть обуревала мною. От медлительности Кармен мне хотелось укусить ее за ушко, чудесно ушко, просвечивающем на солнце, как лист винограда. Двумя могучими рыбинами мы били хвостами нашей страсти о хлипкие стены хибарки. Мы обмазывали животы, плечи, ноги, затылки друг друга мороженым, айвовым вареньем, свежайшей томатной пастой. Мы просто пожирали друг друга. Как катализировать затухающее порой чувство? Какими мехами раздуть огонь любви? Чтобы ответить на эти вопросы, я купил на базаре десяток кур, смастерил им уютный загончик. А потом подпустил к ним и петуха с великолепным лиловым гребнем. Куры стали нести нам отменные яица! При свете утренней звезды мы с Кармен взбивали калорийный гоголь-моголь. И вновь сотрясали хлипкие стены хибарки. 4. В минуты сомнений, в минуты усталости духа мне снился муж Кармен. У него огромные ноги! Наверняка 46-47 размера. Черные его сапоги из козлиной кожи почему-то всегда отвратительно скрипели. Муж Кармен имел привычку густопсово откашливаться, утирая при этом свои гренадерские усы туго накрахмаленным платком с вензилем "М". Да! Это несомненно был великолепный самец! Обладающий, к тому же, несокрушимим желанием реализовать свое либидо. А я? Кто я такой? По сравению с мужем Кармен я - пигмей. У меня нет даже редких усов. Икры моих бедных ног удивительно худосочны... - Я полюбила твой могучий мозг! - утверждала Кармен. "Мозг... Мозгляк..." - горестно вторило мое сознание. По ночам истово пел соловей, брал коленца, достойные Паваротти. Вселенная мириадом очей взирала на нас. И, казалось, сам Всевышний одобрительно тряс седой эспаньолкой. 5. Он искал нас в Анапе, Туапсе, Горячем Ключе, Новороссийске. Остановившись в Гаграх, он снял самый дорогой номер в пятизвездочном отеле, почистил крепкие зубы пастой "Блендэкс", выгладил вельветовые брюки со штрипками, посмотрел программу "Время", а затем выстрелил себе в виски из двух пистолетов.