Стоял венец лета. По раскаленному воздуху тянулись радужные нити. Звенел коростель. Ухала выпь. Иногда пролетали пестрые вальдшнепы, низко-низко, почти задевая острыми крыльями лоно вод. 6. Потом мы встретили мужа Кармен на Арбате (пистолеты, видимо, дали осечку). Он продавал матрешек с лицами президентов. Нас поразило как он быстро обрюзг, зачем-то сбрил гренадерские усы и одел в ухо сережку в виде небольшого якоря. От всей его сытой фигуры веяло плебейским благополучием. Он сразу узнал нас. Сапоги его из козлиной кожи угрожающе скрипнули. Он весь подался к нам, вытянув трубочкой маслянистые губы. Но тут из толпы вывернулся какой-то француз на тоненьких эротических ножках. - Сколько стоит эт-та матрешка? - спросил он, указывая на самое крупное изделие. Муж Кармен тут же забыл о нас. - Тринадцать долларов! - заискивающе кинулся он к французу. - Ничтожество! - прошептала моя спутница. И мы резко свернули в Арбаткий переулок.

------------------------------------------------

Борис Цыганков

Тяжкий груз эрудиции

-----------------------------------------------------------

- Вы, конечно, слыхали об эрудите Укатаеве? - сказал мне Женя Гвоздев. - Прошу вас, если мы его встретим, ради бога, не задавайте ему вопросов. Укатаев говорит часами на любую тему от религии до геополитики, и от шаманства до генной инженерии. Когда вам станет дурно, и вы скажете, что все уже поняли, Укатаев ответит, что только осветил историю вопроса. Бесполезно будет и притворятся, что у вас острый приступ болезни - к примеру, спонтанный коллапс или носовое кровотечение. Этим вы только дадите Укатаеву дополнительную тему для разговора. Однажды Укатаев навестил в больнице тяжелобольного дядю и говорил всю ночь. К утру дядя скончался. Конечно, не по вине Укатаева. Но Укатаев продолжал говорить, сопровождая дядю в морг, и на следующее утро его, с заиндевелыми усами, застали в морге говорящим. И, вы не поверите, едва не кремировали вместе с дядей... - Пронесло! - сказал Женя Гвоздев. Но на всякий случай мы просидели в люке до темноты.