Тут она — главное, и ей предпочтение перед всеми. Она выручает из беды… Мозг человека, впервые гуляющего по уступам, занят все время тем, что фиксирует разнообразные вариации безграничного страха. Глаза ничего не улавливают, кроме маленькой светлой точки на лампочке у впереди ползущего соседа; уши неустанно ловят разные шорохи от падения кусочков угля или породы, и даже у человека глуховатого барабанные перепонки в ушах превращают эти шумы в такие по крайней мере размеры, будто летит в бездну Казбек или Эльбрус; ноги и руки только то и делают, что скользят от стояка к стояку, язык все время совершает свою работу! он неутомимо выкрикивает:

— Где вы?! Не удирайте! Не так быстро!

Легкие учащенно дышат; кожа выделяет пот целыми ведрами. И только та часть тела, по которой вас в детстве били, плывет от уступа спокойно…

Особенно интересно, когда перелезаешь с уступа на уступ.

Тогда человек начинает раскаиваться, почему он прошлым летом ездил поправляться на село или в санаторий, почему он весит семьдесят килограммов, а не один килограмм, почему у него такие длинные ноги, что их никак нельзя свободно просунуть сквозь узкую щель, почему он ростом вымахал в такого верзилу, что голова цепляется за распорки, и вообще почему ему так захотелось побывать на этих самых уступах, если о работе шахтерской можно живописать или рассказать ну хотя бы вот такими приблизительно стихами (и это еще самое лучшее!):

Донбасс — напряженье

Мускулистых забоев!

Но…

Донбасс…

Не вызвал

моего удивления!

Я и раньше знал,

что это такое!

Но если вам самому ко всему этому захотелось посмотреть — ничего не поделаешь: смотри и не раскаивайся.

— Товарищи! А вот и забой… Вот уже и отбойные молотки… Смотрите… Вы поближе, ближе…

— Забой! У-уф-ф! Забой! Интересно… У-ф-ф-ф!