— Лошадей?! Откуда тут лошади? — Пушков в удивлении отодвинул от себя стакан.

— Извини, Юрий Павлович, мне надо в рубку связи, — не отвечая на вопрос, сказал Милосердов.

— Я с тобой, — поднялся с дивана Пушков.

В рубке радист, чернявый парень со взъерошенной шевелюрой, охваченной дужкой наушников, монотонно повторял вызов. Дежурный радиоинженер метался в тесном пространстве рубки и в бессилии грыз кончик шариковой ручки, часто поглядывая на круглый зеленый экран локатора. На мягко светящемся экране в разных местах вспыхивали пять ярких точек.

— Где они? — спросил Милосердов.

— Вот, — инженер ткнул ручкой в левый нижний сегмент экрана. — Проходимость сигнала отличная. И чего они? Выдумали каких-то лошадей…

— Передайте дежурному по базе, чтобы готовили вертолет и спасательный катер, — приказал Милосердов инженеру. И, повернувшись к радисту, добавил:

— Продолжайте вызывать.

— Что-нибудь серьезное? — забеспокоился Пушков.

— Меру серьезности происходящего в районе Возмущения никогда нельзя определить заранее, — ответил Милосердов. — Подождем, — и он стал наблюдать за экраном локатора, где безобидно и мирно ползали пять световых мушек. Пять сигналов, отраженных от исследовательских парусников.

Обстановка не располагала к разговору, и оба ученых молча слушали монотонный голос радиста.

Звуковой сигнал и лампочка встречного вызова" включились внезапно. Радист оборвал на полуслове очередной запрос. Милосердов, Пушков и радиоинженер придвинулись ближе к пульту.

«База», я «Алмаз-5»… Идем своим ходом. Везем кинопленку. Вертолет и катер верните», — уверенно проговорил динамик голосом Балаголова.

Все облегченно вздохнули, будто дождались наконец долго опаздывающий поезд.

— Вот что, Сергей Петрович, пока твои морские ковбои прибудут, покажи мне базу, — попросил Пушков. — Я ведь всего второй раз здесь.