За отдельной группкой хвойных ежиков открылось черным пятном старое кострище. Тенгиз, пожалуй, прошел бы мимо — подумаешь, кострище… Но его внимание привлекли яркие оранжевые пятна на черной земле. Подошел ближе — так и есть, пецица оранжевая. Растолкав хрупкими чашечками выполосканные дождями угольки, неодолимыми огоньками жизни вспыхнули эти грибы на бесплодной плеши.

— Таня, иди сюда! — позвал Тенгиз дочку.

Прибежала Таня, тщетно искавшая в отдалении заветные боровики. Нынешняя осень не особенно баловала ими грибников.

— Взгляни…

— Ой, папочка, какие симпатичные! Давай их с собой возьмем.

— А зачем? Мы же есть их не будем… Не стоит губить красоту…

Дальше они пошли рядом.

— Людей, Танюшка, чаще потребительский интерес в лес ведет, — Тенгиз встряхнул корзинкой, наполненной до половины красноголовыми подосиновиками, охряными лисичками, фиолетовыми сыроежками. — Из-за этого и мимо красоты пробегаем… Вот, скажем, тебе двенадцать лет, с шести со мной по лесам бродишь, а лесной коралл так и не видела…

— Какой лесной коралл?

— Гриб такой. По-научному калоцера называется. Растет на гнилом валежнике. Высунет из мха маленькие желтые рожки и кустики — коралл, и все тебе… Редкое, между прочим, растение.

— А ты настоящие кораллы видел?

— Да уж, чего-чего, а этого добра при погружениях насмотрелся…

За разговорами Тенгиз с дочкой не заметили, как проскочили березняк и вышли на заброшенную просеку. Тенгиз места эти знал, поэтому сразу определил, что просекой можно попасть на дорогу, а по ней — к деревне Драгунский Хутор, откуда начали поход за грибами.

— Не ахти какой день задался, неурожайный. Не пора ли нам, дочка, домой? — предложил Тенгиз.

— Пойдем, — согласилась Таня, — я уже устала.

Тенгиз Зурабович Хачирашвили работал в одной из лабораторий Академии наук БССР.