— Так что с Гольфстримом стряслось? — спросил Милосердов. — Ты вчера после дорожных передряг свалился как убитый, так и не объяснил до конца.

Пушков помолчал мгновение, словно колеблясь — говорить или не говорить, а потом сказал:

— Гольфстрим начал терять свою мощность, Сергей. Расчеты, сделанные на компьютерах у нас, в США и французами показывают один и тот же результат — потеря мощи потока Гольфстрима связана с вашей воронкой-водоворотом…

— Ого!.. Я как-то получал информацию о состоянии течений в этой части океана, но, откровенно говоря, не придал ей особого значения. Да и Гольфстрим-то вон где, на периферии Возмущения, не одна сотня миль отсюда.

— Вот эта периферия, как ты выразился, убаюкала и других ученых. А как свели данные за пять лет — ахнули…

— Что же конкретно на совещании будем решать?

— Там и узнаешь.

— Ох и мастер ты, Юрий Павлович, поиграть на любопытстве!

— Ничего, потерпишь. Это тебе в отместку за то, что не дал мне сегодня отоспаться.

…Совещание началось в кабинете Милосердова ровно в девять часов по местному времени. В нем участвовали заведующие всеми отделами и лабораториями, главный физик базы Дерюгин, капитан корабля Виктор Владович Верейкис, парторг экспедиции Виталий Макарович Прокопенко. Всего собралось 23 человека.

Милосердов оглядел аудиторию, проверяя, все ли на месте, и объявил:

— Слово имеет академик Пушков Юрий Павлович. Пушков подошел с указкой к стене, где висела карта, и начал свое выступление:

— Тему нашего совещания можно назвать так: влияние Возмущения на Гольфстрим и как с этим бороться…

Ученые, сидевшие за длинным столом, зашептались, наклоняя головы друг к другу.

— Попрошу внимания, обсуждать будем потом, — успокоил их Пушков и продолжал: — Итак, освежим в памяти то, что нам известно о Гольфстриме.