Роберт подошел г столу, взял записку и потом уж только заговорил:
— Ты, недобитая зеленая лягушка, я уйду, но попомни — кто-нибудь проломит твою шляпу… Вместе с черепом.
— Топай, топай! Бешеный пес кусает сам себя, — осклабился в ехидной ухмылке Джексон.
Роберт зашел в бар, подал бармену записку. Тот глянул в нее, смахнул бумажку в ящик, а Роберту отсчитал из выручки положенную сумму. Роберт сгреб деньги в карман, оставив на стойке мелочь.
— Плесни мне содовой, Дик.
— Без виски?
— Без.
— Ты что — бросил пить?
— Нет, меня выбросили на улицу. И даже самый лучший гадальщик Нью-Йорка не скажет, когда я вновь найду работу… А на двадцать семь долларов протяну как-нибудь неделю без особых забот.
— Не надо было задираться с хозяином. Ну, взгрел он этого итальяшку…
— Не взгрел, а избил, и не итальяшку, а моего товарища по работе, кто бы он ни был, хоть африканский пигмей… Между прочим, не подставь этот итальяшка страховочный упор вовремя, меня еще месяц назад придавило бы машиной, сорвавшейся с домкрата. И сгинул бы я в вашей вонючей норе ни за что ни про что.
— Ты знал, к кому нанимаешься…
— А что мне было делать? Три года на мели, в кармане ни цента. Копы
Роберт допил содовую, кивнул бармену Дику на прощанье и вышел на улицу. По бетонным ущельям Нью-Йорка серым туманом расползались сумерки. Подлый Джексон специально выбрал такой момент. В ночлежку, что по карману таким, как Роберт, сейчас не пробьешься. Придется искать свободное «королевское ложе» — вентиляционную решетку метро. Ночи стали холодными, со стороны океана тянуло сыростью, а из-под решетки просачивается приятное тепло. Решетка, конечно, крайний случай, но в его положении неразумно тратить деньги хотя бы на самый дешевый отель. Ведь даже простой бутерброд с чашечкой кофе пробивал в бюджете Роберта дыру размером в 3 доллара.
Он зашагал из припортовой окраины города ближе к центру. Там было больше полицейских и не всякий бездомный отваживался туда заходить. Незанятую решетку нашел довольно быстро. Достал из-за пазухи куртки толстую многостраничную газету, которой предусмотрительно запасся в баре, расстелил ее поверх чугунных ребер и прилег на бок, подсунув под голову кирпич, валявшийся тут же. Видно, тоже изголовье какого-то неприкаянного ночлежника…