Только мрачное декабрьское небо над головой - и ничего больше. Небо и кромка крыши, которая манит и притягивает к себе, как бы обещая избавление от всех мучений, панацею от всего того, что не получилось в жизни. От серой убогости существования, от ненужности обществу, от сдержанной настороженности внуков, от холодного пренебрежения взрослых детей, от того, что мог бы сделать, но...
И, наконец, - последние несколько шагов, которые отделяют от вечности.
Выстрел и пустота. Черная и безысходная.
Комиссар Лардок сидел в своем кабинете начальника отдела и откровенно скучал. Четвертый квартал подошел к концу. Год в свою очередь тоже готовился кануть в Лету. Отчет, годовой отчет, над составлением которого весь отдел трудился целый месяц, наконец был готов.
Лардок пребывал в состоянии того грустного отчаяния, которое появляется, когда все уже выпито, а закуска еще осталась. Из этого состояния его вывел доклад Пункса.
- Господин комиссар, - начал тот и вопросительно посмотрел на шефа, вы знаете, сегодня опять самоубийство.
Ларри Лардок сморщился.
"Годовой отчет уже составлен, так что этого нового самоубийства могло бы и не быть", - подумал он и посмотрел в окно. По тусклому зимнему небу уныло волочились бесконечной чередой серые безрадостные облака.
- Самоубийство какое-то странное, - продолжал между тем инспектор Пункс.
- Самоубийства, они все странные, - изрек комиссар Лардок и загадочно ухмыльнулся. Он вспомнил случай так называемого чисто английского самоубийства и его лицо расплылось в неуместной улыбочке.
- Потерпевший, - бубнил инспектор, - бросился с крыши двадцатиэтажного дома и разбился в лепешку. Но вот что странно - на крыше возле сточного желоба обнаружены следы крови. Группа крови потерпевшего совпадает с найденной накрыше.
Ларри Лардок решил внести самоубийство в статистику следующего года и оттянуть расследование на три дня, чтобы не портить картину преступлений и несчастных случаев этого месяца, квартала и года в целом. Годовой отчет написан. Завтра его подпишет Конг, Дюмон, и он отправится в высшие сферы. А комиссару Лардоку вовсе не хотелось смущать спокойствие высших сфер этим дурацким, совсем не вовремя случившимся самоубийством.