Единственная дочь покойного Айлин Боссет была, естественно, и единственной наследницей Сэма, прямой его наследницей. У покойного водился какой-никакой капиталец, и в день шестнадцатилетия дочери Сэм составил завещание, в котором говорилось, что Айлин получит наследство после его смерти. В завещании, однако, была оговорка, что оно считается действительным только в случае естественной смерти завещателя.

"Так! - подумал Фухе. - Значит, если предложить, что именно Айлин была причастна к смерти своего папаши, то яд и пуля тут не годились. Единственным способом отправить папашу на тот свет было довести его до самоубийства. Похоже, что здесь я недалек от истины..."

- Итак, какие отношения вы поддерживали с покойным отцом? - спросил Фухе.

- Никаких, - голос был довольно низким и не лишенным тех капризных ноток, какие доводят мужчин до умопомрачения.

- Сколько вам лет?

Немое удивление, надутые губки и вид, откровенно обиженный.

- Сколько лет было вашему отцу?

- Пятьдесят три.

- Часто ли на него нападали приступы депрессии?

- Не знаю!

- Как по-вашему, что могло толкнуть его на самоубийство?

Длительное раздумье, которое прерывалось постукиванием накрашенных ногтей о край комиссарского стола. И наконец:

- Не знаю.

Фухе стал медленно закипать. Мозгов у нее не больше, чем дрессированного медведя, но странно не это, а то, что она совершенно не пытается выгородить себя и придумать повесть о несчастной любви покойного, о разочарованности в жизни и тому подобное. Обычные истории.

- Хорошо! Вам известно, что после смерти вашего отца вы являетесь единственной наследницей его капиталов? - дурацкий вопрос, однако нужно понаблюдать за ее реакцией.

- Да, известно! - заявила она без всякой реакции.

- Значит, - комиссар начал давить на психику, - значит у меня есть все основания подозревать вас...