Ели всухомятку в каюте. Пили кипяток. Нам очень повезло, что пока работает кипятильник. Потом Алеша пошел ходить по палубе: ему всегда легче, когда он ходит. На палубе холодно, но по коридору ходить нельзя: проводницы учитывают грязное белье. Везде разложены простыни, наволочки и одеяла. Я немного погуляла с Алешей. Над нами мыли из шлангов капитанскую палубу.
Вечером у Виктора Иваныча был небольшой сердечный приступ. У Сашиной бабушки температура. Видимо, грипп. Студент Вася внезапно отказался выходить из каюты, хотя он ничем не болен. Лежит и смотрит в потолок. Зато маленький Саша весел, бодр, кричит: "Здравствуйте!" – и кувыркается в коридоре на грязных простынях.
Когда совсем стемнело, сидели в музыкальном салоне. Там тепло и не все лампочки вывинчены. Нам повезло, что его еще не закрыли. Это, видимо, потому, что обслуживающий персонал в часы досуга любит играть там в карты.
Пятый день.Спали плохо. Укрыла Алешу поверх одеяла двумя ковбойками, юбкой, блузкой и брюками. Сама сняла со шкафа пробковые спасательные пояса и укрылась ими. Очень повезло, что они есть. Топить не будут. Механик сказал, что последний рейс, топлива взяли мало, а на похолодание никто не рассчитывал.
Утром пытались проникнуть в нижний ресторан, но официантка Валя, забаррикадировав дверь, надевала на стулья чехлы. Сашина бабушка поручила мне сбегать на кухню и Христом-богом просить сварить для ребенка яички. Но мне сказали, что плиту не топят: приступили к учету кастрюль, сковородок и уполовников. Саша ел сырые яйца, но говорят, это полезно.