Шестой день, и последний. Грызли сухари, запивая кипятком. Сидим по каютам, прислушиваясь к шагам проводницы. Она прохаживается, бренча ключами и раздумывая, что бы еще учесть. Дело в том, что учет белья закончился, пустые каюты тоже убраны и приготовлены к сдаче, так что очередь, видимо, за нашими каютами. Каждую минуту могут отобрать постельное белье, но мы решили бороться: ехать еще больше суток, а совсем без одеял будет холодно. Алеше, который все равно ходит по коридору, поручено не спускать глаз с дверей обоих туалетов. При попытке со стороны обслуживающего персонала закрыть туалеты на учет Алеша должен сопротивляться и звать нас на помощь. Все эти распоряжения отдала Софья Васильевна. Удивляюсь ее мужеству. Питается только кипятком, но энергична, деловита, ходит за Виктором Иванычем, лечит Сашину бабушку. День ясный, но холодный. Сидеть нельзя, очень дует по ногам. Я лежу, укрывшись одеялом и поясами. Один раз мне почудилось, что в замочной скважине блеснул глаз проводницы и тихо повернулась ручка двери... В другой раз показалось, что кто-то заглянул в окно. Видимо, и у меня сдают нервы.

Шум воды усилился: приступили к мойке нашей палубы. Ее поливают из шлангов сверху. Я согрелась и задремала. Очнулась от криков. Сбросив пояса, я выглянула в окно и увидела, что вместе с палубой поливают маленького Сашу. Видимо, мальчик, ничего не подозревая, вышел на воздух поиграть. Я хотела было кинуться на помощь, но тут же увидела Сашину бабушку. Она мчалась по лужам, вздымая брызги, растрепанная, в развевающемся халате. Схватив ребенка на руки и ловко уклоняясь от преследующей струи, бабушка вбежала внутрь. Там ее уже поджидала Софья Васильевна с одеялами наготове. Удивительный человек. Никогда не теряется и делает как раз то, что необходимо!

После этого случая палубу перегородили скамейками и веревками и нам запретили там гулять. Очень предусмотрительно, по-моему. А то еще кого-нибудь могут облить.