- Не учи меня душить, скотина! - заорал Борман и ударил несчастного кельнера в место чуть ниже пояса. От нестерпимой боли бедный парень взвыл и на чистом русском языке заорал:

- Фашистская сволочь и свинья!

Борман не обращал на него никакого внимания. Он весь был прикован к горлу Геббельса. Несмотря на то, что рейхсляйтер понял, что официант - русский шпион, он воспользовался его советом, в результате несчастный Геббельс уже не мог орать. И кто знает, чем бы все это окончилось, если бы в дело не вмешался штандартенфюрер CC фон Штирлиц...

Штирлиц, как всегда спокойный, вытащил из правого кармана мундира свой любимый кастет, сжал его в правой руке так, что его рязанская физиономия превратилась в рожу головореза гестаповских застенков и направился к дерущимся. Через секунду Борман даже не понял, почему вместо костлявого горла Геббельса в его руках оказалась бутылка армянского коньяка и очень сильно болело правое ухо, а сам он был далеко не за своим столиком... Расправившись c Борманом, Штирлиц принялся мутузить Геббельса c удвоенной силой опытного боксера киевского чемпионата по боксу. Когда Штирлиц понял, что гений нацистской пропаганды может не выдержать, он швырнул избитое тело за стойку бара откуда, кроме грохота, послышалась отборная русская ругань c нежным, украинским акцентом.

Неожиданно в кабачке появился Гитлер.

- Что вы себе позволяете, штандартенфюрер, - закричал он, увидев окровавленные руки разведчика - вы что сошли c ума? Или белены, батенька, объелись? Вы на кого руки поднимаете?

- Но, мой фюрер...

- Молчать! Я вам запрещаю! Слышите, запрещаю говорить! Как стоишь, гад, перед фюрером!?

После последних слов посетители кабачка вскочили и хором заорали:

- Хайль Гитлер!

- То-то! - Фюрер радостно заморгал глазками. - Будете, впредь, хотя бы замечать любимого фюрера. Распустились тут без меня... Исаев, а что вы здесь делаете?