- Простите, мой фюрер, я не понимаю, - c физиономией напакостившего школьника пробурчал штандартенфюрер.

- Бросьте притворяться, И-са-ев, - по слогам произнес Гитлер. - Ну да ладно, вы, я вижу, трезвый, в отличие от избитых вами грязных свиней?

- Мой фюрер...

- Оставьте, товарищ, эпитеты и звания. Я тоже, как и вы, трезв как стеклышко. Давайте выпьем! Официант! Бутылку водки, банку тушенки и тарелочку супа. И быстро!

Они сели за столик и, как старые добрые друзья, принялись болтать о погоде в Германии, Англии, Америке.., дойдя до России Гитлер загадочно улыбнулся и, приблизившись к Штирлицу, шепотом спросил:

- А, что господин Бользен, московский климат мягче, чем берлинский?

Штирлиц был непробиваем:

- В Москве, мой фюрер, слишком холодно...

Его оборвал кельнер:

- Ваш заказ, господа.

- Ты как обслуживаешь, скотина?! - заорал Штирлиц, увидев, что кельнер засунул палец в тарелку c супом.

- Простите, - извиняясь, пролепетал официант. - Палец нарывает, и доктор рекомендовал держать его постоянно в тепле.

- Свинья! В таком случае ты бы лучше заткнул его в свой жирный зад! - прокричал глава Третьего Рейха и вождь великой Арийской расы.

- Мой фюрер, я так и делаю, когда не обслуживаю клиентов.

Штирлиц встал. Достал любимый кастет и, схватив официанта зашкирку, вмазал ему по физиономии c такой силой, что тот вылетел из кабачка на улицу, разбив при этом изящную витрину.

"Что скажет по этому поводу Кальтенбруннер?" - подумал Гитлер.

- Не обращайте на него внимания, мой фюрер. Они здесь совершенно освинели. Эти сволочи совершенно забыли, что здесь им не сортир за десять пфеннигов и не народные магазины, вещал Штирлиц, глядя на Гитлера и заставляя его краснеть. Они забыли, мой фюрер, прежде всего самих себя.

- Хороший удар! - сказал Гитлер, приступая к супу.

Когда c супом было покончено, от тушенки осталась только банка, а от водки бутылка, очнулись Борман и Геббельс.