С верхнего этажа появился злой Штирлиц.

- Водки, - сказал он вопросительно глядящему на него Фиделю. Тот налил ему стакан водки, Штирлиц опрокинул его себе в рот, Фидель налил еще, Штирлиц сглотнул остатки водки из стакана и быстро подобрел.

- Федя, - сказал он заплетающимся языком, - пошли к бабам.

Фидель не любил вульгарностей и поморщился.

- Ты чего, Фидель? - Штирлиц посмотрел куда-то мимо Фиделя мутным взглядом и спросил: - Ты ваще это ... ты меня уважаешь?

Фидель поморщился еще раз, но отвязаться от выпившего Штирлица мог только Мюллер или сам Кальтенбрунер.

"А что на это скажет Кальтенбруннер?" - подумал Фидель. Штирлиц икнул и налил себе кваса. Офицеры, понимая, что Штирлиц сейчас разойдется, понемногу начали исчезать из помещения. Остался один Борман, который жаждал новых пакостей. Штирлиц оглядел зал мутным взглядом и заметил Бормана.

- Ты, как тебя?... Борман! Иди сюда быстро ...

Борман с сомнением посмотрел на дверь. Убежать от нетрезвого Штирлица не представлялось возможным. Борман покорно встал и подошел к Штирлицу. Броском ноги Штирлиц посадил его на стул и налил стакан водки. Влив спиртное в пасть сопротивляющемуся Борману, Штирлиц спросил:

- Слушай, Б-борман, ты с какого года член партии?

- С тридцать третьего, кажется, - ответил Борман, не понимая, к чему клонит Штирлиц.

- А какой партии? - Штирлиц, как на допросе, достал листок бумаги и принялся что-то записывать.

- НСДАП, - ответил необдуманно Борман, и Штирлиц тут же рассвирепел.

- Кому продался? - прошипел он, хватая Бормана за воротник. - Фашистам продался, морда национал-социалистская?... Вот ща как дам ... больно ...

Борман с испугом посмотрел на Штирлица и хотел убежать, но Штирлиц крепко держал его за воротник. Достав из кармана кастет, он стал им поигрывать, обнажив крепкие зубы. Это Борману не понравилось, тем более, что Штирлиц противно дышал на него перегаром.