- Ничего, расскажешь, - обещал майор, почесывая под кителем набитый бараниной живот.

- Ничего не знаю, - стойко отвечал пастор на каждый удар по животу. К ударам по голове он произносил междометие "Ай" и плевался на пол (совсем, как Штирлиц).

- Ладно, - сказал майор, вынув их ушей вату. - Тащите другого... потолще.

- Я здесь! - Борман появился, как всегда, внезапно, и встал перед майором. Тот любил, когда ему подчинялись непрекословно, как девочки в баре.

- Где Исаев? - спросил майор, делая грозное лицо.

- Тю-тю, - сказал Борман, делая покачивания руками, как крыльями. От такого опасного для окружающих движения пол скоро был усыпан толстым слоем веревочек и гвоздей.

- Я тебе дам "тю-тю"! - заорал майор. - Говори по человечески, а то как дам... в нос...

- Улетел Исаев, - сказал Борман, радуясь, что пакость, похоже, пройдет безнаказанно. - В Америку подался...

- Гм, - важно сказал майор. - Америка - это не наша юрисперден... то есть мы туда не поедем.

- Вот и я говорю - "тю-тю", - сказал Борман, садясь на пол рядом с майором. Майор вскочил, так как тонкая, но очень острая булавка впилась ему в зад и заорал:

- Встать! Молчать! Кругом! Равнение налево! Ружье на плечо! Воздух! А-а-а-а!

Борман тихо отполз в угол и сидел там с хронометром, считая секунды, нужные майору для успокоения. Новый препарат для возбуждения, похоже, должен был стать очередной яркой страницей в его деятельности.

- Тридцать семь секунд, - сказал он наконец, втайне радуясь такому замечательному рекорду.

И тут же последовал легкий, но умеренный пинок.

***

Утром Штирлиц проснулся от мычания коровы в хлеву.

" Деревня ", - подумал он, доставая из-под подушки стакан. - " Как же я сюда попал? Черт, как после вчерашнего башка трещит... "