Решительный Дерюгин вдруг с громкими, едва ли не душераздирающими криками стал бить прикладом ружья возле самых ног вялого и слабого волей Бубнова. И как ни отскакивал Бубнов, как ни выплясывал, для самосохранности повыше задирая ноги, один-другой из ударов пришелся по его ступне.

- Зачем ты это сделал? - крикнул Бубнов, катаясь, бледный, по земле и обхватывая обеими руками сапог, словно так можно было остановить заполнившую его боль.

- Я же спас тебя, - объяснил Дерюгин значительно и довольно гордо. Ты не заметил гадюку? Еще немного, и она укусила бы тебя.

- Но я в сапогах.

- Не важно. Эти гадюки - твари изворотливые и умные, она нашла бы местечко, чтобы выпустить в тебя яд.

- И ты убил ее?

Дерюгин осмотрелся.

- Нет, - ответил он наконец, - уползла, гадина. Но я наверняка ее пришиб. Не скоро очухается!

Бубнов прошел метров сто и понял, что дальше идти без посторонней помощи не в состоянии. Нога отяжелела и остро отзывалась болью на каждое прикосновение к земле. Дерюгин сочувственно покачал головой.

- Ну что ж, - заключил он словно в удовлетворении оттого, что его друг полностью раскис и ему, Дерюгину, совершать ради него героические деяния, придется мне тащить тебя.

И этот сильный мужественный человек добрый километр тащил стонущего собрата по перу на себе. Внезапно он издал победный клич и бросил товарища на траву.

- Деревня! Деревня! - кричал он, не то сообщая об увиденном Бубнову, не то уже взывая к удачно обнаружившемуся населенному пункту. - Мы спасены! Ну вот что, ты посиди здесь, а я схожу в ближайший дом и позову кого-нибудь на помощь.

До ближайшего дома было рукой подать. Лежа на животе и раздвинув кусты, Бубнов видел, как Дерюгин поднялся на полуразвалившееся крыльцо, толкнул дверь и исчез внутри.