— Я никогда не разговариваю по телефону, — объяснила нам Эмма Метр. — Я его боюсь. А из номера я ушла. Я не могла там уснуть. Я ходила домой на Семьдесят восьмую стрит, чтобы поговорить с миссис Маккой.

Я оторопело опустил бокал.

— Вы хотите сказать, что ушли на Семьдесят восьмую стрит вчера вечером? — спросил я.

— Да, сэр, — ответила Эмма Метр. — Мне надо было предупредить миссис Маккой, что я уезжаю. Она моя квартирная хозяйка. И не могу я спать в гостиницах. Они ведь всегда прогорают. Ты уснешь, а она сгорит.

Выяснилось, что Эмма Метр действительно ходила домой пешком, с Бедди на руках. Дойти от Пятьдесят пятой стрит до Семьдесят восьмой можно за час, но Бедди не любил, чтобы его уносили слишком далеко в один прием, и, значит, она останавливалась через каждый квартал, клала пса на тротуар и ждала, пока он отдохнет, — словом, дорога домой заняла у нее часа два; да столько же времени она возвращалась обратно. Бедди просыпался не раньше полудня — вот почему она явилась к нам так поздно. Ей было очень жаль, что она заставила нас волноваться. Мы с женой допили наши коктейли, с сомнением поглядывая друг на друга и на Бедди.

Эмме Метр решительно не понравилось, что мы собираемся ехать в порт на такси, однако после десятиминутных увещеваний она все же согласилась сесть в машину.

— Пусть едет медленно, — сказала она. Времени у нас было достаточно, и я попросил шофера не торопиться. В машине Эмма беспрестанно пыталась вскочить на ноги, а я непрерывно тянул ее назад, на сиденье. — Я никогда не ездила в автомобиле, — объявила она. — Этот парень гонит как сумасшедший. — Временами она тихонько повизгивала от страха.

— Не бойсь, леди, со мной доедете в лучшем виде, — ухмыляясь, заверил Эмму таксист. Бедди хрипло зарычал на него. Когда шофер отвернулся, Эмма нагнулась к моей жене и прошептала:

— Они ведь все сумасшедшие. Говорят, от наркотиков. — Бедди начал болезненно, но пронзительно скулить. — Это он поет, — объяснила нам Эмма. Она восторженно хихикнула, но лицо ее осталось строгим.