Это было так же мучительно трудно сделать, как бывает трудно увести воинственно настроенного пьяницу из ночного клуба, когда ему втемяшится в голову, что его там оскорбили. Эмма села на скамейку точно в центре пароходика — чтобы оказаться возможно дальше от воды, — закрыла глаза и обеими руками вцепилась в Бедди. Мы с женой сидели на палубе, но я регулярно спускался в салон — проведать, как себя чувствуют Эмма и Бедди. Они чувствовали себя неплохо — по крайней мере неплохо для них, — пока пароходик не причалил к вудс-хоулской пристани. Это была единственная остановка на пути от Нью-Бедфорда к Винъярду. И тут Бедди стало плохо. Во всяком случае, Эмма сказала, что ему плохо. На мой-то взгляд, он нисколько не изменился: остался таким же облезлым, одышливым и ворчливым. Однако Эмма сказала, что ему плохо. Ее глаза увлажнились.

— Ему очень плохо, мистер Цербер, — сказала она. — Его надо доставить домой. — Я сразу понял, какой дом она имеет в виду: нью-йоркский, на Семьдесят восьмой стрит.

Пароходик пришвартовался, и по палубе над нашими головами застучали шаги докеров и пассажиров.

— Я сойду здесь, — непреклонно сказала Эмма; так непреклонно она еще со мной не разговаривала. Я объяснил ей, что через полчаса мы будем на месте, а уж там-то все прекрасно — даже восхитительно — образуется. Я уверял ее, что Бедди обретет вторую молодость. Что больных собак нарочно привозят на Винъярд и они почти мгновенно исцеляются. Все было напрасно. — Я должна его спасти, — сказала Эмма. — Я должна доставить его домой.

Мое красноречие было поистине вдохновенным, однако ни красоты Винъярда, ни прекрасные люди, удобнейшие коттеджи и райские условия для бульдогов не поколебали упорства Эммы. Я понял это по выражению ее лица. Она твердо решила сойти на берег.

— Это же безумие, — угрюмо твердил я, дергая Эмму за руку. Бедди придушенно похрипывал. — У вас нет денег, и вы не знаете здешних мест. Мы ведь очень далеко от Нью-Йорка. Никто и никогда не добирался от Вудс-Хоула до Нью-Йорка в одиночку. — Эмма, казалось, не слышала меня. Она двинулась к сходням, проникновенно убаюкивая на ходу Бедди. — Вам придется плыть на пароходах, — сказал я ей вслед, — или ехать поездом, а денег у вас нет. И я не смогу вам ничего заплатить, если вы сейчас уедете.