Нет, о предубеждениях не могло быть и речи. Что написано было в книге об этих тварях, из коих одна отзывалась на имя Вильям, превосходило все их ослизлые облики, какими они мне представлялись.

Не только из-за помех в телефонной связи, но еще и потому, что слово, сказанное вслух, теряет свой устрашающий смысл, я повторял услышанные мною невероятные данные, прежде чем заносил их на бумагу. Я записал, что голова у игуаны четырехгранная, на затылке бугристая, что спереди на горле у нее большой отвислый, усеянный шипами мешок. Я запротоколировал наличие бедренных пор, лежащей открыто барабанной перепонки, а также нескольких костей нижней челюсти, кроме того, я записал информацию зоологов о том, что нрав этой И. малопривлекательный и умом она, кажется, не отличается, зато — злобностью и коварством.

Дабы этих тварей изловить, говорилось далее в сообщении как кузена, так и исследователя, к ним подбираются насвистывая, что побуждает iguanae tuberculatae радостно высовывать свои четырехгранные головы из листвы деревьев и кустарника.

К тому же, прочел мне кузен, естествоиспытатель Брем заметил, что речь идет явно о глуповатых созданиях, и это я тоже записал, равно как и сбивающее с толку заключение, что уже при незначительном понижении температуры эта скотинка грустнеет. Свое сообщение об игуанах автор иллюстрированной «Жизни животных» заключал сдержанным замечанием: «Те особи, которых я мог наблюдать, не вызвали моей симпатии».

— Этого только не хватало! — крикнул я кузену, и человек, который ждал по другую сторону стеклянной стенки и, видимо, прислушивался к моему разговору, испуганно отскочил когда я, повысив голос, стал повторять стержневые понятия в характеристике, данной Бремом: затылок бугристый, брюхо умеренной величины, часто меняющаяся общая окраска сжатого с боков тела.

— Хотел бы я видеть индивида, — воскликнул я в своей гулкой коробке, — которому симпатична чешуйчатая ящерица с мешком на горле и с несколькими костями нижней челюсти.