— Даем по сотне, — говорит Нестор таким тоном, словно собирает на похороны.

— Согласен. И покупаем ручку…

— А ты пойди к ней, расспроси, что бы ей хотелось, какой подарок. Что ты уставился, Фэнел, на лбу у меня ничего не написано. Помогите же мне. Все тут сложнее, чем мы думаем… — Директор задыхается, нервничает, он никак не придумает выход из этой щекотливой истории.

— Вспомнил, — спохватывается Фэнел. — Она мечтала о калькуляторе.

— Слава богу, что не о компьютере, — глухо стонет директор.

— А сколько он стоит? — шепотом осведомляется Нестор.

Гробовое молчание нарушено приходом секретарши. Лицо у нее на этот раз спокойное, ясное.

— Что у тебя, Мария?

— Я проверила, товарищ директор. Звонила в кадры к товарищу Мэнэилэ.

— Ну и что?

— Никакая Аглая не родственница товарищу Петришору. Абсолютно точно. Просто фамилии у них одинаковые.

Нестор облегченно вздыхает, словно освободился от тяжелой ноши. Фэнел достает папиросу, а директор, усаживаясь в кресло, обессиленно говорит секретарше:

— Проверь еще раз, Мария. Мы должны знать наверняка.

— Я так и сказала Мэнэилэ. Пусть проверит и перезвонит.

— Как же быть? — торопливо спрашивает Нестор.

— Соберем по десять лей на брата, и баста, — решает начальник. — И пожелаем всяческого благополучия. Не бросать же деньги на ветер.

Директор выходит в приемную секретарши.

— Выложим-ка лучше по двадцать пять, а не по десять, на всякий случай, — говорит уже спокойнее Нестор.

— А вдруг она все же родня, тогда как, а? — таинственно тянет Фэнел.

— Никакая она не родня.

— Ты уверен?

— Готов биться об заклад.

— А почему ты так уверен?

— Слушай меня, старика, Фэнел. Будь она родственницей, так сидела бы в кресле помягче, там, где ничего и делать-то не надо. Не родственница она — вот и очутилась в плановом. И работает на совесть. А имей она поддержку, так жила бы иначе, капризничала, болела бы без конца…