— Как моя маленькая женушка? — спросил он.

— Прекрасно, дорогой, — сказала она, чуть помолчав. — Я приготовила для тебя тосты — твои любимые.

Морчек попробовал тост, поджаренный как раз в меру, и отпил кофе.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.

Мира намазала для него маслом другой тост.

— Прекрасно, дорогой, — ответила она. — Я просто в восторге от вчерашнего вечера. Все время о нем вспоминаю.

— Я немного перебрал, — поморщился Морчек.

— А ты мне таким нравишься, — щебетала Мира. — Ты говоришь тогда как ангел, как очень мудрый ангел. Век бы тебя слушала.

Она подала ему еще тост.

Мистер Морчек просиял. Но вдруг нахмурился. Положил на тарелку недоеденный тост, поскреб небритую щеку.

— Я повздорил немного с Оуэн-Кларком, — проговорил он. — Джордж защищал примитивных женщин.

Мира намазала для него пятый тост. Поцеловала в нос.

— Примитивных женщин! — наконец усмехнулась она. — Этих невротичек! Разве ты не счастлив со мной, милый? Пусть я из новых, но какая примитивная станет любить тебя так, как я? Я же тебя обожаю!

И это было истинной правдой. С несовершенной примитивной женщиной мужчина никогда за всю известную историю человечества не был счастлив. Эти эгоистичные, избалованные создания требовали постоянной заботы и внимания. Все знали, что жена Оуэн-Кларка заставляла его мыть посуду и… дурак не противился! Такие, как она, вечно просили денег на платья и побрякушки, требовали завтрак в постель, часами разговаривали по телефону, увлекались игрой в бридж, и одному богу известно, на что еще были способны. Пытались даже овладеть мужскими профессиями и в конце концов добились равенства!

А идиоты, подобные Оуэн-Кларку, еще твердят об их исключительности.

Окруженный нежными заботами жены мистер Морчек почувствовал, как головная боль медленно отступает. Мира не завтракала. Он знал: она ест раньше, чтобы потом, не отвлекаясь, кормить его. В таких вот мелочах и заключалась огромная разница между ней и примитивной женой Оуэн-Кларка.