— Все женщины говорят, — сказал Лелик, аккуратно поглаживая свою лысину, — что некоторая лысоватость мужчинам очень идет.

— Вполне может быть, — не стал спорить Макс. — Спорить не буду, потому что я никогда не был женщиной и не знаю, что они чувствуют при виде мужика, у которого голова, как мое колено.

— Стоп, — сказал Лелик. — Тогда почему ты вдруг хочешь, чтобы я на тебе женился, раз уж я не в твоем вкусе?

— Вер-роятно ему нужна московская прописка, — предположил поднявший голову Славик, который снова на минуту оклемался.

— Боже, какие примитивные люди меня окружают! — с отвращением сказал Макс. — Один нервничает, что меня не возбуждает его лысина, другой считает, что мне нужна московская прописка. Какой ужас! Нет, все! Я с алкоголиками больше не пью. Я в следующий раз буду пить только с абстинентами. Они мне как-то чисто по-человечески стали более симпатичны.

— Макс, — раздраженно сказал Лелик. — Ты можешь толком сказать, кто на ком должен жениться и зачем это все вообще нужно? А то Славик уже вне себя.

— Да, — сказал Славик голосом, полным глубокой пьяной тоски. — Я уже настолько вне себя, что скоро из себя весь выпаду на фиг совсем.

— Ты в Америку едешь? — риторически спросил Макс Лелика.

Тот риторически кивнул головой.

— Помочь другу выехать туда же хочешь? — снова спросил Макс.

Лелик неопределенно кивнул головой — мол, хочу, но если это не ляжет на меня тяжким бременем.

— Тогда самый простой способ, — сказал Макс, — если ты пришлешь мне вызов как члену твой семьи. Но на моей сестре жениться ты не хочешь…

Лелик возмущенно замахал руками.

— …Но я от тебя этого и не требую, — успокоил друга Макс. — Над проблемой выезда долго ломали голову в нашей редакции, и мы пришли к выводу, что самый лучший способ — однополый брак, который разрешен в некоторых странах, в частности в Голландии. Мы с тобой едем в Амстердам и там регистрируем брак. Разумеется, фиктивно, потому что ты не в моем вкусе, да и вообще — педерастом я стать так и не смог, хотя это сейчас модно в творческих кругах.