– И она тоже выразила недоверие?

– Нисколько. Она не читала детективных романов и не опасалась за свою невинность. Она устала и несказанно обрадовалась. «Дай тебе здоровья царица небесная!» И в ту самую минуту, как она начала пропихивать свой узел в дверцу, ко мне в машину заглянул милиционер. Молодой, чисто выбритый, подтянутый, он приложил руку к ушанке и спросил холодно-официально: «Мамашу встречаете?» Старушка поторопилась ответить за меня: «Никакая я ему не мамаша, а он мне не сынок. Да не всякий сын такой уважительный. Мой, например, только со своей супругой миндальничает. Известно, ночная кукушка денную перекукует. К родной матери никакого внимания! А тут посторонний человек со всем уважением…» Но милиционер не дал старушке докуковать и твердо произнес: «Знаем мы это уважение», – и обратился ко мне: «Налево работаете, гражданин? Приобрели машину и подрабатываете у вокзалов?…» Я прямо оторопел. Говорю: «Уверяю вас, что я бесплатно, от чистого сердца!» – «Нам это чистое сердце очень даже известно, – сказал милиционер. – Попрошу предъявить права. А вы, гражданка, забирайте обратно ваши вещи». Старушка сердито сказала: «Такой же супротивник, как мой сынок», – и стала вытаскивать свой узел обратно.

– И чем же кончилось дело? – спросила я.

– Милиционер сел со мной в машину, и мы поехали в отделение. Там я со всей искренностью рассказал о своей мечте и заявил, что меня глубоко возмущает недоверие к лучшим чувствам…

– Поверили?

– Не сразу. У меня отобрали права, а через два дня вызвали в отделение. За эти два дня навели справки. Спасибо, наш парторг охарактеризовал меня, как чудака со странностями. Но скажите, разве это странность, разве это чудачество – проявлять добрые чувства?