Молот (восхищенно). Ловко. Дебет. Я бы не стал так радоваться. Что-то мне подсказывает, что придется менять привычки. Соловей (толкая створку ворот). Рано или поздно все начинается. Вы только прислушайтесь – какие запахи! Дебет (принюхиваясь). Где-то траву жгли. Ничего особенного. Соловей. Это для тебя ничего особенного, а мне на соревнованиях семь раз нос ломали. Всю жизнь прожил по закону «тройного гэ». То бишь ничего не обонял, кроме газа, говна и Гуччи. Даже когда курить бросил. Друзья обходят тела охранников и направляются к дому. Из приоткрытого окна особняка неслась музыка. Войдя в дом, друзья обнаруживают хмельного директора, бегающего по гостиной с бейсбольной битой за женщиной яркой наружности. Директор (на бегу женщине). Я тебе сейчас покажу художественные принципы, жаба губастая. (Замечая вошедших.) Это как! Кто приказал! (В сторону дверей.) Витька! Зачем пустил? Витька?! Соловей. Нету больше Витьки. Свел счеты с жизнью. Совесть замучила. Директор (искренне пытаясь понять сказанное). Витьку – совесть?! А Пашку? Дебет. У Пашки тоже совесть была. Вы зачем нас убить хотели? Директор (понемногу начиная осознавать происходящее, отбрасывая от себя биту, садясь на диван и наливая в стакан виски). Что вы, Александр Ильич, имеете в виду? Дебет. Я имею в виду вот этого товарища (показывает на Молота), которого ваш начальник охраны и мой шурин нанял меня и товарища Соловьева застрелить из ружья. Директор. Бред! Сущий бред! Чтобы я и нанял! Из ружья. Меня оболгали.