Дебет. Шурин не мог, у него с воображением плохо. Третий год запомнить не может, что после себя в туалете освежителем пшикать нужно. Директор. Может, он меня не так понял? Соловей. Давайте на чистоту – заказал, паршивец? Директор. Поймите меня правильно… Однако договорить он не успевает, потому что тихо подошедшая сзади женщина поднимает с пола биту и обрушивает ее на голову директора. Тот как-то жалостливо всхлипывает и валится на бок. Соловей (щупая у него на шее пульс). Однако, мадам, вы ему теменную кость проломили. Разговора не получится. Женщина (отбрасывая от себя окровавленную биту). Он меня изнасиловать пытался. Соловей. При вашей красоте это вполне объяснимо. Но что вас могло с ним связывать? Женщина. Он меня петь позвал. Соловей. Петь?! Женщина. Да, именно петь. Я в опере пою. Неужели так трудно допустить, что если женщина приходит к мужчине в дом, то их отношения не обязательно сводятся к постели! Соловей. Почему же – не трудно. Сплошь и рядом такие истории. Дебет (сомнительно). Петь?! Женщина (с вызовом). Петь! Молот (Дебету). А что, ко мне одна девка ходила в трубу смотреть. Дебет. Какую трубу? Молот. Подзорную. Я на последнем этаже жил. Она и ходила. Звезды считала. Дебет. Товарищ киллер, прекратите ваньку валять! У нас три трупа и очень тонкая ситуация складывается.