Люди... Дракон даже любил их по своему, конечно, по драконовски, как хороший пастух - овец. Они были для него больше чем пищей - жизнью. Левую голову дракон потерял подравшись со своим родичем, посмевшим забраться в город, город который принадлежал ему.

Впрочем, за сто последних лет дракон отвык и от людей тоже, кроме тех, разумеется, кого он находил исправно привязанными к жертвеннику.

Напрягшись, он попытался встопорщить свои спинные пластины. Некоторые поднялись, остальные остались полуопущенными. Змей поднял вверх свою среднюю голову (правая бессильно болталась), и издал долгий протяжный рык, выпустив попутно в небо большую струю дыма. Рык прошел, а Странное чувство несоответствия осталось. Тогда, поддев спящую голову и взвалив ее на шею здоровой(это было легко, потому что за последнее время спящая как-то усохла в размере и съежилась), монстр тяжело оперся на когтистые лапы и, переваливаясь, медленно сполз с уступа перед пещерой. Этого ящер не делал уже давно.

Тревога и ощущение чего-то неотвратного, что приближалось, поднимаясь из глубин чешуйчатого тела, заставили его двигаться. Куда двигаться дракон не знал и выбрал путь самый простой и верный - вниз, в долину, в город. Ему, вдруг, захотелось вновь, как в молодости, увидеть людей, которых он привык называть своими. Быть может, в старой зверюге заговорила ностальгия.

Когда дракон был молод, он летал. Со временем суставы крыльев закостенели и он уже не рисковал подняться в воздух. Теперь же, после долгого безвылазного сидения в пещере, крылья окончательно отсохли, то, что от них осталось, уже не могло обмануть кого-бы то ни было. Так что дракон двигался ползком, оставляя жирный, четкий след - канаву, которую пропахал собственным пузом. Драконы растут всю жизнь и никогда не останавливаются, поэтому сейчас старый змей стал таким, что уже не мог оторвать брюхо от земли. Да он и двигался-то с трудом. По краям траншеи лежали отслоившиеся чешуйки, нередко - целыми гроздьями.