Мы рано отошли ко сну. И я скоро очутился в "объятиях Морфея"... А проснулся я часов в восемь. Летнее утро шумело и сияло уже во всем своем блеске. У окна, выходящего в сад, стоял мой "сокоечник" в полосатой пижаме, короткой не по росту, и разговаривал вполголоса с женщиной, которая оперлась локтями о подоконник и всунула в нашу палату голову и торс, формально находясь в саду (палата наша помещалась на первом этаже).

- Ну, а Пахомов что тебе сказал? - строгим голосом вопрошал мой сосед.

Женщина грустно как-то всхлипнула и ответила:

- Тоже говорит: "рано еще"...

- Хорошо ему указывать: "рано, рано"! Он бы сам попробовал!..

- А что же сделаешь, Пашенька? - виноватым голосом произнесла женщина. - Вот и Кудеркин тоже посоветовал не торопиться...

- У Бульбарка была?

- Была. А как же?.. Бульбарк еще того строже: "Я, говорит, ему пропишу, если он - если ты то есть - появится сейчас!" Бульбарк очень сердитый.

- Да ревизия хоть кончена?!

- То-то и дело, Пашенька, что - нет. Бульбарк говорит: "Сейчас самый тонкий момент - акт пишется". Ревизионный, то есть, акт. Он мне сказал: "Если, говорит, ваш муж сейчас высунет нос, - тогда всё; тогда и ему каюк, и нас всех за собой потянет. Пусть сидит там в больнице тише воды, ниже травы". Вот так...

- Нда... Как будто я один носом рыл, а они - святые ангелы - в стороне стояли и ахали!.. Чтоб их всех!!!

- Пашенька, ну что ж поделаешь?.. Каждому свое... Зато кончится ревизия, ты опять начнешь оклад получать, народ соберем у нас дома, закусочка будет, винцо...

- "Закусочка, закусочка"!.. Когда-то еще это я съем твою закусочку... Лучше скажи, что ты мне принесла?

- Добыла кой-чего... Балычок... на вот, бери... сайры баночку... селедочку в винном соусе... я знаю, ты солененькое любишь... Торт возьми: бисквит с шоколадным кремом... Или, может, тебе жирного-то не надо?