Приблизившись к моему столу, посетительница пояснила:

- Брызжейкина я. Мария Кондратьевна. Очень приятно. Наверное, получали мои сигналы?

Я их действительно получал. Много писем оловянноглазой гражданки, в которых она "сигнализировала" о проступках и преступлениях своих сослуживцев.

- Как же, как же! - отозвался я. - Знаю ваши письма...

- Ну вот. А теперь я сама приехала. За свой счет, между прочим... Никто не оплатит биле-тов там и вообще... за поездку. Стратилась я, сами понимаете... Но мне правда дороже. Вот так.

Она уже вынимала из сумки многочисленные бумаги, раскладывала на столе, изучала, поднося поближе к глазам. Но при том говорила не переставая:

- Вы из моих сигналов знаете: коллектив у нас маленький, но - насквозь гнилой. Насквозь!

- Что это означает "гнилой"? - спросил я.

- А то и означает. Ни одного порядочного человека нет. Кроме, конечно, меня. Вот они меня и травят...

- Как травят?

- Известно - как... Не признают моих заявлений. Шипят. Разные надсмешки дозволяют - и на собраниях и - так, то есть походя на работе. Но не на таковскую напали! Я их всех на чистую воду вывела. И еще буду выводить! Вы бы лучше записывали, чего я вам скажу. Так. Значит, наш музей есть областное учреждение... Ну, по народному творчеству мы собираем... Список сотрудников - вот он. Но только - что толку в списке, если не дать характеристики на каждого?.. Ведь так? Вот я и даю.

- Какие характеристики? - спросил я.

- А вот. Вы только пишите, чтобы не забыть. Заведующий наш Васягин Александр Панкратьевич. Он это... не реагирует. И за то надо его, безусловно, снять!

- Как это - "снять"?

- А вы что - не знаете, как снимают? Освободить, одним словом, от работы. Уволить. Тем более он, кажется, живет с этой, с Милкой... Ну, с Людмилой Севастьяновной. Которая работает инспектором в отделе культуры. А если его отчислить, он - что? - он дома будет сидеть. И жена за ним, безусловно, будет иметь надзор. Ведь так?